БЕСПРИНЦИПНИЦА
Часть 1
Опять посмотрел Кино в исследовательских целях про то, как Людмила Прокофьевна Калугина познакомилась с Мягкотельцевым, а Гузеева про это передачу "Давай повяжемся" сделала.
В этом кино почти все наши хорошие знакомые фигурируют: и Калугина, и Мягкотельцев, и инспектор Лестрейд, и сэр Генри, ещё до того, как он в Американскую народную республику на белом пароходе уплыл.
Одним словом, народный байопик с элементами алкогольного беспамятства некоторых кинематографических героев.
Начинается всё с того, что, стоит значит, наша Мымра (Калугина Людмила Прокофьевна) в какой-то пасмурной жопе на Речном вокзале и платочком машет.
Везде грязь и слякоть, интернет ещё не провели, но зато все в шляпах.
Положение Калугиной отчаянное.
Денег нет, дом заложен, на базаре за каждый гривеник торгуется, прислуга в долг уже который месяц полы с посудой моет, но по вечерам у них праздник с цыганами, фейрверками и шампанским! Двух дочерей кое-как замуж за каких-то придурков из ближнего зарубежья выпихнула, осталась только одна Гузеева с гитарой.
И вот стоит она, Калугина и провожает среднюю дочку замуж за лицо в расцвете своей кавказской национальности, а та рыдает и замуж уплывать совсем не желает!
Чуть за борт не выпрыгивает.
Лицо с монобровью её на лету за шнуровку от корсета ловит и обратно, значит, на палубу рядом с собой ставит.
А та слёзы с тенями по щекам разматывает и вопит:
- Маменька, маменька! - И ручки тонкие тянет.
А поздно рученьки-то тянуть, поздно!
Калугина уже в Собесе её из лицевого счёта вычеркнула, чтоб квартплату меньше платить.
Гузеева тоже плачет, потому что понимает, что она следующая.
Ну, а что Гузеева.
Это сейчас она Гузеева, а там она, между прочим, Лариса Дмитриевна, девушка вся из себя видная, румяная, гладкая, жизнью и всякими алкашами ещё не ушатанная и в Михалкова нашего по уши влюблённая.
Глаз блестит, сквозь декольте трусы видны, соски торчат, аж через пуховик проступают, а как запоёт - вороны с веток падают.
Смотреть на неё можно бесконечно, как на гупий в аквариуме или на водопад.
Красавица!
Все мужики по ней слезами мокрыми плачут и слюни по асфальту следом пускают. Хотя, какой там асфальт? Асфальт-то только потом вместе с интернетом прям поверх луж проложили! Все на телегах каких-то елозят по говну и бездорожью, как всегда, впрочем.
Мягкотельцев больше всех слюней своих ей в декольте напускал. А он там полное ничтожество по сценарию.
Мизерабль, по кличке "Солнышко", потому что без слёз не взглянешь! Должность незаметная, зарплата маленькая, усы обвисли. Говно какое-то в фуражке, а всё туда же: хочет с красивой бабой под ручку по улице пройтись и хоть одним глазком на её трусы посмотреть. Он уж и так, и эдак к ней, с разговорами какими-то душными про литературу, а она головку свою красивую от него воротит и на сэра Генри смотрит и вздыхает так, что стёкла в очках Мягкотельцева запотевают.
Семенит наша Гузеева вокруг сэра Генри робкой пугливой куропаточкой, в глазоньки преданно и доверчиво снизу вверх заглядывает и сосками девичьими в полосатую грудь ему упирается.
Сэр Генри там Паратов у них по сценарию, а Мягкотельцев - Юлий Капитоныч Карандашев.
Там этому Карандашеву так все и говорят:
- Зря пялитесь, Карандышев! Не про Вашу честь невеста, карандаш ещё не дорос!
Мягкотельцев это терпел, терпел, а однажды не выдержал, разволновался, натошнил три раза с испуга прям в лужу, подошёл к Гузеевой и говорит:
- Лариса Дмитриевна! Ну что ты в этом фигляре Михалкове нашла? Он же ФАНФАРОН, кутила! По всему видно, что он человек порочный по сценарию, а я, наоборот, ЧИСТ, как Вологодские росы. Ты на него не смотри, ты на меня смотри. У меня, вроде, тоже и усы, и фуражка. И не хуже, чем у него!
А Гузеева на него даже не взглянула.
Шляпу поправила и говорит:
- Да ты охерел что ли, Мягкотельцев? Как же на него не смотреть, когда у него усы всегда стоят, и папа гимн Советского Союза написал? И какой он тебе Михалков? Для тебя он Паратов Сергей Сергеич. Иди текст учи, Карандышев ты сраный!
А тот сразу замельтешил, так нелепо засуетился, заморосил:
- Лариса Дмитриевна, давайте я Вам советом помогу в телегу залезть, подскажу, куда лучше ногой наступить, книжку хорошую порекомендую прочесть по теме, дура ты в капюшоне!
Ну и Паратов наш сразу:
- Да иди ты уже во пиз... ИДИ ДОМОЙ УЖЕ, Юлий Капитоныч! Чего ты к нашей Гузеевой пристал? Бабе последние мозги болтовнёй своей совсем задурил! После, ПОСЛЕ про литературу с ней договоришь. Не до тебя сейчас, видишь, голубчик, приличная женщина на дороге мокнет! - телегу взял и вместе с лошадью, извозчиком и Калугиной из лужи, значит, достал и к Гузеевой ВПЛОТНУЮ поставил, чтобы она в телегу влезла и ноженьки свои лебяжьи не попачкала!
А сам весь в белом и чистом, как свидетель Иегова.
Видали?
Вот так вот.
В белых портках прямо в лужу по колено встал и телегу со всем содержимым для удобства нашей мармеладной Ларисы Дмитриевны пододвинул.
От такого любая баба посыпется и не только Гузеева. Потому что баба, она болтунов не любит.
А любит баба удаль молодецкую, Михалкова, сухую обувь и пельмени.
